Алексей Анатольевич Евтушенко 
Пастух

Рассказы – 

Авторский текст http://litres.ru/
«журнал ЕСЛИ №11»: 2007
Аннотация

Солары – солнечные тюлени, источник чрезвычайно ценного вещества. Главный герой рассказа – пастух соларов. В один прекрасный день он становится свидетелем необычного явления, его «овчарки» – роботы, помогающие ему пасти стадо, оказываются уничтожены непонятной силой. А затем представитель внеземной цивилизации выходит и на контакт с самим главным героем.

Алексей Евтушенко
Пастух

Если бы Пояса астероидов не было, его следовало бы создать.
Эта, не блещущая оригинальностью сентенция, часто посещает мою голову по утрам, когда я собираюсь на работу.
А может быть, и не сентенция. Может быть, просто мысль. Но забавно, верно? Проснулся человек утром, посетил туалет, сделал зарядку, приступил к водным процедурам и тут в его голову привычно стучится мысль (или сентенция) о полезности и даже необходимости для человечества Пояса астероидов. Не только стучит, но и заходит. И даже некоторое время в голове живет.
Вот вы часто по утрам думаете о Поясе астероидов?
То-то.
Впрочем, никаких секретов. Дело в том, что Пояс астероидов – это и есть место, где я работаю, так что думать о нем мне, как говорится, сам бог велел. А к тому времени, когда я по утрам приступаю к водным процедурам, моя голова после ночного сна уже вполне способна принять любую мысль. В том числе и о необходимости Пояса астероидов для человечества.
Ну и, разумеется, здесь стоит учесть тот факт, что работу свою я люблю. Она у меня интересная, а сама профессия с одной стороны вроде бы одна из самых древних, а с другой – новейшая и редчайшая…
В общем, чтобы уже никому не морочить долго голову, объясняю: я – пастух.
Как вы уже, наверное, догадались, пастух не обычный, а космический (иначе с чего бы я стал распространяться насчет Пояса астероидов?). Пасу, конечно, Solar seals – Cолнечных тюленей – или, проще говоря, соларов. Ибо больше кого в открытом космосе пасти некого – кроме Солнечных тюленей, животных там пока не обнаружено.
Тем, кто забыл, я напомню, что Солнечные тюлени или, как их чаще всего называют, солары – это особая форма жизни, обитающая в нашей Солнечной системе преимущественно в районе Пояса астероидов. То есть, настолько преимущественно, что в других районах солары и вовсе не встречаются. Разумеется, если верить фактам, а не слухам. Но слухи слухам рознь. Впрочем, как и факты фактам. Особенно у нас в Солнечной, где хватает любителей и откровенно приврать для красного словца, и выдать желаемое за действительное, а то и вовсе наплести незадачливому инвестору кучу небылиц с откровенно меркантильными, а то и вовсе мошенническими целями. Впрочем, мы отвлеклись.
Так вот, солары.
Лично я, кроме Пояса астероидов, нигде больше этих животных не встречал, хотя в свое время побывал и на Меркурии, и на лунах Сатурна и много где еще. Люди, которым я, в целом, доверяю, утверждают, что Солнечные тюлени иногда попадаются на мелких спутниках Юпитера вроде Леды или Фемисто, но, повторяю, сам я не видел, а официальная наука на сей счет не имеет твердого мнения.
Впрочем, официальная наука не имеет твердого мнения даже насчет того, как форма жизни, подобная соларам, вообще могла образоваться и жизнь ли это вообще.
Да, да, именно так, вы не ослышались. Двадцать первый век заканчивается, а среди нас, оказывается, есть еще такие, с позволения сказать, ученые, которые не мыслят себе другой жизни, кроме белковой. Мол, солары ваши – это квазижизнь. Или псевдо – уж как вам лингвистически будет удобнее.
Я вот, например, чуть ли не с детства помню, что жизнь – это активное, идущее с затратой энергии, поддержание и воспроизведение специфической структуры. А уж белковая она, эта структура, или еще какая – совершенно не важно. И удобнее всего – плюнуть на рассуждения этих… квази, а также псевдоученых и спокойно заниматься своим делом. Потому что стоит только один раз увидеть Солнечных тюленей, как сразу становится понятно, что это не просто жизнь, а жизнь очень и очень симпатичная. Не говоря уже о том, что крайне полезная для нас, людей.
Говорят иногда, что никакое видео не в силах передать того очарования, которое буквально излучает стадо Солнечных тюленей, если смотреть на него непосредственно через прозрачный щиток скафандра. Чепуха. В силах. Если это хорошее качественное видео, снятое хорошим же оператором. Мне такое попадалось. А уж я насмотрелся на соларов, как вы понимаете, разными способами. И продолжаю ими любоваться почти ежедневно на протяжении вот уже почти десяти лет.
Если вычленить самую суть, то работа пастуха Солнечных тюленей заключается в том же, что и работа любого другого пастуха за всю историю человечества: выгонять животных на пастбище, следить чтобы они исправно паслись и не разбредались, оберегать их от всяческих невзгод и опасностей, пригонять стадо обратно на место ночевки и дойки… А то, что пастбище – это открытый космос, и место ночевки и база находятся на астероиде, где притяжение чуть в сто раз меньше земного, – уже не особо важно.
Хотя, если взглянуть шире, то, разумеется, космический пастух, в отличие от земного коллеги, должен еще уметь мастерски управлять спейсфлаером класса «скутер» и сворой роботов, играющих ту же роль, что и пастушьи овчарки. Не считая кучи других навыков, без которых не бывает нормального профессионального космонавта. Потому как, если ты работаешь в космосе, то уже являешься космонавтом по определению. И даже в первую очередь космонавтом. А уж затем пилотом, штурманом, инженером, рабочим-монтажником, пастухом или кем-то еще.
Вообще-то, о своей работе я могу рассказывать часами. Во-первых, потому что ее люблю, а во-вторых, космические пастухи болтливы по своей, что называется, природе.
Издержки профессии, так сказать.
Не все, конечно. Но, что касается меня, то – в полной мере. Дай волю, и я могу проговорить несколько часов подряд, не останавливаясь.
Некоторые, особенно те, кто ни хрена не понимает в нашей профессии (недобросовестные журналисты, в первую очередь) утверждают, что это все от одиночества. Мол, космический пастух редко видит людей, а потому готов трепаться до упаду с первым встречным-поперечным.
Смею заверить, что это полная ерунда.
Начать с того, что мы вовсе не одиноки. На одной моей базе нас девятнадцать человек вместе с доярами и всем инженерно-техническим персоналом, а уж когда прибывает грузовик с Земли, то и вовсе становится тесно. Плюс ко всему я не очень понимаю, как можно чувствовать себя одиноким при современных средствах связи и виртуальных развлечениях. Да, конечно, электромагнитные волны бегут от нас до Земли больше 23 минут. И столько же обратно. То есть, в режиме чата или радио-телефонного разговора поболтать с друзьями-товарищами-любимыми не удастся. Ну и что? Мы прекрасно общаемся и в режиме интернет-блогов, например. Никаких проблем. А уж о развлечениях я и не говорю. Диск – в комп, шлем – на голову, и расслабляйся – не хочу. На любой вкус и полную катушку. Хотя на самом деле на развлечения-расслабления времени особо не остается. И не только потому, что наша работа отнимает много времени и сил. Она еще и сама по себе такое развлечение, что куда там самым последним и навороченным компсимуляторам и прочим виртуальным радостям. Для тех, кто понимает, конечно. Например, вы пробовали когда-нибудь загнать обратно в гурт трех-четырех соларов, которым отчего-то одновременно вздумалось полюбопытствовать, что делается в паре-тройке тысяч километров от сферы пастбища? И хорошо еще, если в паре-тройке, а то ведь бывает, что и на десять тысяч скачут, и больше. Ищи потом их свищи, если растерялся и сразу не среагировал! Пояс большой, а солар прыткий. При большом желании развивает такую скорость, что никакой «скутер» не догонит – только на роботов-«овчарок» и надежда. Да и то не всегда. Тем более что способ передвижения соларов до сих пор окончательно не разгадан. Точнее, не способ, а механизм. Потому как уже всем давно ясно, что Солнечные тюлени передвигаются в космическом пространстве, используя нечто вроде непрерывной нуль-транспортировки на сверхкороткие расстояния.
То есть, солар, чья средняя длина, как известно, не превышает полутора сотен метров, исчезает в одной точке пространства и тут же появляется в другой, отстоящей от первой не более чем на пять миллиметров. И в секунду он таких перемещений может сделать и тысячу и миллион. Только непонятно КАК. По идее должен у соларов быть какой-то специальный внутренний орган, обеспечивающий подобный фантастический способ перемещения в пространстве. Но никто пока этого органа не обнаружил, а, значит, и не разгадал главную загадку соларов.
Хотя откуда мне известно, что именно эта загадка Солнечных тюленей – главная? Есть и другие. Например, откуда они вообще взялись и почему так легко дали себя приручить?
Это рабочее утро ничем не отличалось от сотен и сотен других – те же привычные мысли и заботы, то же сдержанно-бодрое настроение. Мой гурт насчитывает ровно двадцать девять животных, и при моем появлении над лежбищем в сопровождении пяти «овчарок» все двадцать девять медленно отлипают от поверхности астероида и словно всплывают над ней. Величественное зрелище и никогда мне не надоедает, хотя я и не знаю даже с чем его сравнить.
Затем проходит секунда, другая, и стадо, набирая скорость, устремляется прочь от места ночлега, прямо, что называется, в открытый космос.
Ну, а я вместе со своими «овчарками» – за ними.
Радиовызов с базы пришел в десять часов двадцать восемь минут по бортовому времени:
– Ферма-два – Пустыннику, Ферма-два – Пустыннику. Как слышите меня? Прием.
– Здесь Пустынник. Слышу вас хорошо. Что там у вас, ребята, неужто внеплановый космолет с голыми бабами на борту? Прием.
– С каких это пор ты интересуешься голыми бабами? Я думал тебе и твоих соларов хватает по самое не могу. Прием.
– С соларами я, конечно, трахаюсь, это ты верно заметил, да только кончить никак не могу. Голые же бабы…
В подобном духе мы с нашим штатным радистом засоряли эфир еще минут пять, пока, наконец, мой собеседник не соизволил перейти к делу.
Оказывается, пришло сообщение с нашей главной пастушеской обители на Церере о том, что в районе Пояса и, вроде бы, относительно неподалеку от нас около двадцати минут назад зафиксировано появление трех неопознанных объектов. Предположительно искусственного происхождения. В связи с чем непосредственно пастухам на пастбищах и всему остальному персоналу предписано удвоить внимание, проявить бдительность, смотреть в оба и вообще быть готовым.
– Делать им не хрен, – выразил я свое мнение по данному вопросу. – Какие еще, к богу, искусственные объекты?
– Три внеплановых космолета с голыми бабами, хрюкнул радист. – Почем я знаю? Но фишка в том, что диаметр самого малого объекта предположительно достигает четырнадцати километров.
– Сколько-сколько? – не поверил я своим ушам.
– Четырнадцать километров, – повторил радист. – А самого большого – двадцать два.
– И где ж они теперь?
– А шут его знает. База говорит, что они, лишь только появившись, немедленно исчезли с экранов. Как растворились.
– Глюки Пояса, – хмыкнул я. – Тут еще и не такое мерещится иногда. Тебе ли не знать.
– Я-то знаю, – согласился радист. – Но администратору нашему с Цереры этого не объяснишь. Молодой он еще, да ранний. Выслужиться хочет.
– Ну и…. с ним, – зевнул я.
– Ага, – согласился радист. – Но сообщить я был тебе обязан.
Я в изысканных выражениях поблагодарил его за похвальное отношение к своим профессиональным обязанностям и собрался уж было выслушать не менее цветастую ответную тираду, как тут в наушниках треснуло с такой силой, что на долю секунды я перестал не только что-либо слышать, но и видеть.
А когда слух и зрение вернулись, то оказалось, что в эфире царит мертвая тишина, а на обзорном экране прямо по курсу расположились… Я как-то сразу осознал, что это и есть те самые пресловутые искусственные объекты, о которых буквально только что сообщал наш радист.
Диаметром, если верить дальномеру, четырнадцать, восемнадцать и двадцать два километра.
А с чего бы мне ему не верить? Я и поверил. Тем более, что и собственным глазам доверять привык. Хотя то, что перед ними предстало, больше всего было похоже на плод не в меру расшалившегося воображения.
Представьте себе белую розу. Крупную, с изящно вылепленными и хитроумно закрученными, будто испускающими собственный нежный свет, лепестками.
Представили?
А теперь уберите стебель и поместите розу в космосе прямо по носу вашего «скутера», увеличив ее диаметр в сто тысяч раз и расположив рядом две такие же только еще большего размера.
Может, я не очень удачно излагаю, и какой-нибудь поэт сумел бы сказать точнее и красивее, но мне кажется, что более менее правдивая картинка в вашей голове должна была возникнуть.
Ну, а у меня она возникла не в голове, а на обзорном экране. Во всей, так сказать, красе.
И вот, значит, висят эти три «розы» точнехонько у меня по курсу, а солары мои числом двадцать девять штук, не выказывая ни малейшего беспокойства, устремляются прямо к ним.
Как будто век мечтали о долгожданной встрече.
И это крайне удивительно, потому как солнечные тюлени животные довольно осторожные, чуют опасность загодя и всемерно стараются ее избежать.
Значит, что, думаю я в рифму, нет угрозы от этих «роз»? Или просто солары их не видят? Да нет, вряд ли. Если я вижу, то и они должны. Хотя вот странность. Радар-то показывает, что никаких материальных объектов впереди по курсу нет! А я вижу, что есть. И лазерный дальномер сообщает, что до них всего-то сто пятьдесят километров и, если по-хорошему, то пора тормозить.
Но пора не только тормозить, а вообще принимать решение. Если солары не видят «розы» в своем электромагнитном диапазоне, то это еще не значит, что их нет. Отдаю команду овчаркам и одновременно сбрасываю скорость.
Пять роботов перестраиваются, заходят справа и пытаются изменить курс стада с помощью чувствительных лазерных уколов. Обычно это действует. Но не в этот раз. Только успели мои «овчарки» по разу «куснуть» вожака и, следующих за ним, четырех самых крупных соларов, как мне показалось, будто чьи-то невидимые могучие руки ухватили роботов прямо на лету, смяли их в бесформенные комки и… убрали из окружающего пространства с глаз долой. Куда? А черт его знает. Убрали – и все. Вот только что «овчарки» были, и вот уже их нет.
Я испугался. По-настоящему. Потому что сделать такое с космороботами, масса каждого из которых около восьмидесяти тонн, не способно ни одно известное мне земное оружие. Сжечь – да. Хорошая лазерная пушка, предназначенная для горнорудных работ на тех же астероидах, могла бы. Но не более того. А здесь… Просто смяли, как бумажные, и выбросили к чертовой матери. Возможно, в прямом смысле слова.
Но страх страхом, а делать что-то надо. Если стадо неуправляемо, а точнее управляется теперь этими… объектами, то следует позаботиться о собственной безопасности. Ибо нет никакой гарантии, что мой «скутер» вместе со мной внутри не разделит судьбу «овчарок», попытайся я наперекор всему изменить курс соларов с помощью все того же лазерного «хлыста» на борту.
Итак, отключаю тягу и врубаю на полную тормозные двигатели. Сначала надо сбросить ход, потом развернуться и валить отсюда, пока, что называется, при памяти и ветер без камней. Тем более, что и в инструкции ясно сказано: «При возникновении угрозы безопасности стаду, пастух обязан принять все меры для устранения или избегания данной угрозы. При этом не подвергая опасности собственную жизнь».
Что ж, устранить три этих угрозы я не могу никак, значит, надо избегнуть.
Но избегнуть не удалось.
Тормозные двигатели чуть не срывались с консолей от натуги, но сбросить ход мне не удавалось. «Скутер» как летел точно в центр одной из «роз», так и продолжал двигаться в том же направлении. С той же скоростью. И мои любимые и родные солары летели туда же.
Судя по приборам, до неминуемого столкновения оставалось не более пятнадцати секунд, и я уже мысленно попросил у Бога прощения за все, в чем, по моему мнению, был перед ним виноват, как тут скорость сама по себе резко упала, центральная часть «розы» как бы раздвинулась, образуя некий вход-тоннель, и все стадо, а за ним и я благополучно переместилось из космоса внутрь неизвестно чего.
Полная тьма – вот, что окружило меня, как только скорость упала до нуля, а короткий вход-тоннель сзади захлопнулся. Или зарос (я так и не понял, с помощью какого механизма он открывался и закрывался). Естественно, что первым делом я протянул руку к пульту и попробовал включить прожектор. Безрезультатно. То же самое и со связью. Радио молчало на всех диапазонах. Не работал и лазерный дальномер, так что я даже приблизительно не мог определить размеров своей «тюрьмы».
«Замуровали, демоны», – вспомнил я реплику из древней, но очень смешной кинокомедии. Это помогло мне убить панику в самом зародыше, после чего, уже в твердом и ясном уме, я сунул руку под кресло и достал заначку.
Заначка представляла собой металлическую флягу объемом 400 миллилитров, внутри которой было, конечно же, спиртное. А именно – ром. Настоящий Бакарди крепостью ровно 75 градусов.
Скажете, 400 миллилитров Бакарди – это много? Я так не считаю. Пусть лучше останется, чем не хватит. Тем более что держать на борту спиртное строжайше возбраняется. Вплоть до немедленного увольнения и запрета на профессию. Так что, если уж пропадать, то за дело, а не какие-нибудь жалкие 200 грамм.
После третьего глотка освещенная приборами кабина родного «скутера» показалась мне донельзя уютной, а после пятого тревожная непроницаемая тьма на обзорном экране – просто летней безлунной и беззвездной ночью. Бывает. Что я, безлунных ночей не видел? Сейчас еще включим музычку, и будет совсем хорошо.
Но музыку включить я не успел.
Потому что черная, как самые черные чернила ночь, сначала посерела, а затем и вовсе превратилась в некий, сияющий жемчужным светом, туман. При этом туман, словно просочился сквозь обшивку «скутера» в кабину и заполнил ее всю сверху донизу. Да так, что я перестал видеть не только приборную доску, но и собственную руку с заветной флягой.
Странно, но страха не было. Вообще никакого. Даже мысль о том, что, наверное, следовало бы влезть в скафандр, показалась какой-то несущественной. В скафандре, без скафандра… Какая разница? Если этот жемчужный туман проник в «скутер», то уж скафандр и подавно ему противостоять не сможет. А то, что не видно фляги, ерунда. Мы и на ощупь можем…
– Хватит, – произнес чей-то голос, как мне показалось, прямо в моей голове.
– Да пошел ты, – храбро ответил я, отчего-то ничуть не удивившись, и демонстративно приложился к фляге. – Я сам решаю, когда мне хватит, а когда – нет.
– Как хочешь, – сказал голос. – Только не надо потом оправдываться тем, что был пьян.
– Потом – это после чего и когда? И вообще, кто ты такой?
– Потом – это после того, как мы уничтожим человечество, – равнодушно пояснил голос. – А кто я – неважно.
– Ясно, – говорю и прячу под сиденье флягу. Там осталось больше половины, и мне приходит в голову мысль, что Бакарди сегодня мне еще может остро понадобиться. – Значит, ты хочешь уничтожить человечество и при этом отказываешься себя называть? Извини, но таких, как ты, у нас называют «хрен-с-бугра». Это в мягком варианте. Устраивает такое имечко?
Много позже я не раз думал о том, откуда во мне взялась тогда эта бесшабашная наглость и роскошное наплевательство. Бакарди? Вероятно. Но не только. Наверное, еще в тот момент, когда я узрел на обзорном экране три гигантские «розы», где-то в подсознании щелкнул определенный рычажок, и мое, глубоко скрытое истинное «я», принялось настраиваться на первую в истории человечества встречу с инопланетным разумом. В соответствии со своими понятиями о том, как надо себя во время данной встречи вести.
А в том, что это именно Контакт, я не сомневался ни секунды. Да и с чего бы? Зрительные и слуховые галлюцинации сначала до, а затем после ста пятидесяти грамм пусть крепкого, но хорошего рома? Не смешите меня. В космосе слабым на психику не место, а медосмотр я проходил последний раз всего две недели назад. И был признан абсолютно здоровым.
– Если ты пытаешься меня разозлить, то напрасно, – сообщает голос. – Лучше подумай о том, что ты можешь сказать в свое оправдание.
– Оправдание? – удивляюсь я. – Чтобы оправдываться, надо чувствовать вину. Хоть в чем-то. А я ее не чувствую. Даже в том, что назвал тебя хреном-с-бугра. Уж извини.
– Ладно, если тебе так уж необходимо меня как-то называть, то можешь звать… ну, скажем… Адмиралом. Что же касается твоей вины, то лично мне наплевать, чувствуешь ты ее или нет. Достаточно того, что она есть. И очень большая. Настолько большая, что я готов уничтожить Землю, чтобы ее смыть.
– С кого смыть? – ухмыльнулся я.
– С вас! – рявкнул голос. – И вместе с вами! Не будет вас, людей, не будет и вины. И Священное Служение будет восстановлено, а Долг исполнен.
Клянусь, он так   и произнес это «Священное Служение» и «Долг». С заглавной буквы.
– Долг – дело святое, – примирительно заметил я. – Тут ты прав. Но все-таки, как быть с виной? Нет, Адмирал, честно, я не имею ни малейшего понятия, о чем ты толкуешь.
– Хорошо, – процедил Адмирал. – Я тебе покажу.
Немедленно в тумане передо мной образовалось нечто вроде большого обзорного экрана, разбитого на шесть ячеек. И в каждой ячейке я увидел своих любимых соларов. Все шесть наших стад. По одному на каждую ячейку. А вместе с ними и наши пастушьи «скутеры» в окружении «овчарок»…
Собственно, ничего нового мне не показывали – обычную нашу пастушью работу: следить, чтобы солары не разлетались в разные стороны и вовремя загонять их обратно на астероидные базы в ангары-корали. Где за них уже брались дояры. «Молоко» солнечных тюленей – удивительное вещество. Именно на его основе делается знаменитый и баснословно дорогой иммунит – «лекарство от всех болезней». Кстати, дояров за их работой мне тоже показали. Та еще работенка, надо сказать. Требует хорошо развитой интуиции, умения, опыта и бесстрашия. Солнечный тюлень – существо по-своему нежное и фамильярного обращения с собой при доении не терпят: могут так взбрыкнуть, что костей не соберешь.
– И что? – осведомился я, когда показ закончился, и жемчужный туман вновь затянул все вокруг. – Ты показал мне мою работу, о которой я и так все знаю. Тебя чем-то не устаивает моя работа?
– Не только меня, – сухо ответил неведомый Адмирал. – Всю мою расу. То, что ты называешь работой, для нас – мерзейшее святотатство. Расплатой за которое может быть только смерть всего людского рода. Мы очень долго искали тех, кого вы называете соларами. Все наши силы и ресурсы были брошены на этот поиск. И вот, наконец, мы их нашли. Но что же мы увидели? Низкая раса, едва-едва научившаяся передвигаться в пределах системы своей звезды, использует наших священных йохров в качестве обычных домашних животных! Нет, только смерть. Готовься, человечишка. Через пять часов по вашему времени Земля будет уничтожена. Аннигиляторы материи уже выходят на рабочий режим.
Мама дорогая, так вот в чем дело! Значит, солнечные тюлени – живые святыни этих как-их-там обиженных на всю голову инопланетян. А мы, соответственно…. М-да. Религия – штука деликатная. Особенно религия чужая. И крайне опасная. В том смысле, что обращаться с ней надо очень осторожно, дабы не натворила она неописуемых бед. Вплоть до уничтожения одних разумных другими. Что мы уже неоднократно наблюдали в своей истории. И вот – снова.
С нашей точки зрения мы, конечно, абсолютно невиновны, потому как ни сном, ни духом. Но это наша точка зрения. Которая, как я понимаю, Адмирала и его боевой флот нисколько не колышет. Особенно в отсутствии у Земли военных кораблей…
Стоп. А с чего я взял, что он не блефует? Все-таки целую планету на атомы разнести – это вам не на песочный замок ногой наступить. И вообще. Если они такие могучие и непримиримые, то почему этот Адмирал меня пленил и вообще стал со мной разговаривать? Сплющил бы и выбросил вон, как тех же «овчарок»… Получается, что не так уж он и уверен в своей правоте, как хочет показаться? Сидят, получается, где-то глубоко в его инопланетянском подсознании крохи сомнения, и они, крохи эти, вынуждают его сейчас вести со мной пусть надменную – но беседу. Для того, как водится, чтобы окончательно убедить свою совесть в том, что решение принято верное и другого пути нет и быть не может.
Та-ак. Это уже греет. Раз искорка сомнения есть, значит, ее можно превратить в пламя. Во всяком случае, можно попытаться. Думай, пастух, думай. И упаси тебя господь считать данную проблему не своей. Есть, мол, правительства и дипломаты, которые искусству переговоров специально обучены, вот пусть они и отдуваются. Не будет этого. Реальность такова, что здесь, в брюхе у этой «розочки», ты один. Если не брать во внимание соларов.
А почему, собственно, не брать?
Как раз из-за них весь сыр-бор и разгорелся. То есть, именно в них все и дело. И логика подсказывает, что где-то здесь и должен быть ключ к решению данной проблемы. Вот только на что этот ключ похож…
Эти и другие мысли проскочили в моей голове со скоростью свиста. Я чувствовал, что решение совсем рядом, но никак не мог его нащупать. Пришлось вместо него нащупать флягу под креслом и, не обращая внимания на незримое присутствие Адмирала, сделать изрядный глоток.
Ром проскочил в желудок, как родной, и в голове сразу прояснилось. Или мне это только показалось. Что, впрочем, не имело ни малейшего значения. Раз уж я чувствую прояснение, значит, этим нужно немедленно воспользоваться.
Итак, солары. Будем размышлять логически. Каким образом они оказались в Солнечной системе вообще и в Поясе астероидов в частности? Адмирал говорит, что их долго искали. Кого обычно ищут? Тех, кто потерялся.
Или… сбежал?
Вот оно!
Для закрепления достигнутого успеха я снова приложился к фляге и не без некоторого сожаления убрал ее на место. Прояснение прояснением, но надо и меру знать…
Если солары – живые святыни расы Адмирала, то потеряться они не могли, это смешно. А вот сбежать… При их способностях к мгновенному перемещению в пространстве… Хорошо, примем эту версию за рабочую. Хотя бы потому, что только она дает мне некоторые козыри против Адмирала. Раз солары сбежали от его расы – и неважно в данном случае как далеко их звездная система находится от Солнечной – к нам, значит, на то была причина. Какая? Это тоже не так уж важно. Была, и точка. Веская. Плохо им стало. Тоскливо и неуютно. Вот и сбежали. Что дальше? А дальше выходит, как не крути, что Адмирал и вся его соларолюбивая раса должны чувствовать ба-альшую вину. Потому что от хорошей жизни не бегут. И теперь, мать их, эту свою вину они в лице Адмирала пытаются переложить на нас, людей.
Нет, ну что за козлы?!
Это же ни в какие ворота не лезет! Сами довели бедных животных до того, что те улепетнули чуть ни на край Вселенной (а что? Всем известно, что Солнце расположено на краю Млечного Пути), и теперь пытаются свалить с больной головы на здоровую?! Знакомый приемчик, черт побери!
Первым моим порывом было немедленно высказать Адмиралу в самых ярких и образных выражениях, что я о нем и всей его расе думаю по данному поводу. Но, как известно, первый эмоциональный порыв слишком часто бывает самым неверным, и я сдержался. Гнев и возмущение – плохие советчики. Особенно, когда на карту поставлено существование Земли и всего человечества.
Медленно досчитать про себя до десяти.
Способ, проверенный столетиями, и неизменно продолжающий выручать.
Вот и теперь помог. Я успокоился, сделал глубокий вдох-выдох и самым примирительным тоном, на который только был способен, задал свой первый вопрос:
– Глубокоуважаемый Адмирал, а как вышло, что йорхи покинули вашу систему и оказались здесь?
Но ответа не дождался.
Жемчужный туман начал стремительно редеть, словно утекая сквозь обшивку «скутера», а затем случилось и вовсе странное. На какие-то пару секунд я закрыл глаза и потряс головой, чтобы навести в ней хоть какой-то порядок. А когда открыл, то увидел вокруг себя не чернильную тьму вражеского трюма, а привычный космос с мириадами разноцветных дружелюбных звезд. И стадо моих соларов точно по курсу, охраняемое по бокам «овчарками». Ровно двадцать девять животных и пять «овчарок». Один к одному.
Здрасьте, приехали. И что это было? Спонтанное погружение в сон? Сон? Помрачение сознания? Галлюцинация?
Я посмотрел на часы. Десять часов и тридцать две минуты. То есть с момента радиовызова с базы прошло всего четыре минуты?! Не может этого быть. Точнее, может, но только лишь в том случае, если все, начиная с радиовызова и заканчивая вопросом Адмиралу, мне привиделось или приснилось.
Хм. Есть еще один способ это проверить. Даже два.
Я сунул руку под кресло и вытащил заветную флягу. Так и есть. Полная. Можно и видеозвукозапись не проверять. Но я, разумеется, проверил. И не обнаружил ничего: ни своих радиопереговоров с базой, ни «роз», ни жемчужного тумана, ни голоса Адмирала. Как и следовало ожидать.
Значит, что? Психика дает сбои и пора на заслуженный отдых? Вот, черт, не хотелось бы. Я люблю космос, и работу свою люблю, а на Земле пока нет дел, которыми я бы хотел заниматься остаток моей жизни. Может быть, плюнуть? Мало ли, с кем не бывает. Пройдет. Вернусь сегодня на базу, попрошу у начальства небольшой отпуск и махну на Цереру. Тамошние девочки за пару-тройку дней, конечно, облегчат мои карманы, но и в чувство приведут. Уверен. Решено, так и сделаем. А об этих четырех минутах никому не скажем. Будем надеяться… Так, куда это они? «Полянку» нашли?
Мои солары плавно начали сбрасывать скорость и вслед за вожаком забирать куда-то вправо, по широкой дуге.
Так бывает, когда животные обнаруживают «полянку» – особое место в Поясе, где солнечные тюлени способны находиться часами. Предполагается, что именно на «полянках», в силу их особых физических характеристик, Solar seals и пасутся, вытягивая все необходимое для своего фантастического организма прямо из окружающего вакуума. Вероятнее всего – чистую энергию. Потому как до сих пор никто точно не знает, чем именно питаются солары. Такой вот парадокс. Пасти мы их пасем и доить доим, а что они жрут, понятия не имеем.
Точнее, мы-то, пастухи, знаем, что так оно все и обстоит – и с «полянками», и с соларами, и с чистой энергией из вакуума. Это ученые сомневаются и все никак не могут свою гипотезу окончательно и бесповоротно доказать. Оно и понятно. Для этого надо иметь хотя бы одного мертвого солара, чтобы сделать вскрытие и посмотреть, что у него внутри. Мертвого же солара никто и никогда не видел. Сами они не умирают (то есть на памяти человеческой ни один еще не умер), а убивать их – рука не поднимается. Даже у самых отъявленных и циничных негодяев. Во-первых, это совершенно бессмысленно с экономической точки зрения, поскольку живой солар с его «молоком» в миллионы раз ценнее мертвого. Во-вторых, не так уж и просто это сделать. В самом начале, когда Солнечные тюлени только-только были открыты, ученые-охотники сделали пару неудачных попыток. Но затем вышел закон о запрещении убийства соларов для каких бы то ни было целей, и все попытки сами собой прекратились. А в-третьих, отъявленные и циничные негодяи в космосе обычно надолго не задерживаются. Не терпит космос таких. И очень быстро от них избавляется. Любыми путями.
Но мы отвлеклись. Сбрасывают, значит, солары скорость, я тоже торможу чуть не до нуля и тут вижу, что вожак разворачивается и плавно устремляется к «скутеру». Лоб в лоб. Стадо – за ним…
Представьте себе огурец, длиной от тридцати до пятидесяти метров, весь покрытый короткими (1,5–2 метра) и толстыми отростками. Огурец может самостоятельно менять свою длину и толщину, а также излучает в окружающее пространство собственный свет. Цвет и яркость которого также легко меняются. Вот это и будет солар, если кто ни разу не видел фото или видео, хотя, конечно в подобное трудно поверить.
И вот двадцать девять таких огурцов устремляются к вашему «скутеру». Поневоле напряжешься.
Я и напрягся. Но никаких мер предпринимать не стал. Мало ли? Играют, может, животины так. Бывает… Солары приблизились чуть ли не вплотную, затем развернулись и устремились прочь от «скутера». Отлетели на двести с лишним метров и закружились в странном, никогда мною не виданном, хороводе.
Бог ты мой, неужто я стал свидетелем брачного танца? Да это же сенсация! Никто и никогда пока еще не видел совокупляющихся соларов, и мы не знаем, каким образом на свет появляются новые особи.
Однако уже через несколько секунд мне стало ясно, что этот хоровод к брачным играм-танцам не имеет ни малейшего отношения. А имеет он самое непосредственное отношение к русскому языку. Потому что прямо передо мной двадцать девять соларов выстроили из собственных, сияющих оранжевым светом тел, следующие послание: «ДЕЛАЙ ТАК!» Двадцать семь соларов составили буквы, а двое – восклицательный знак. Два слова со знаком препинания на конце продержались в космосе достаточно времени, чтобы я несколько раз успел их прочесть, и рассыпались, снова превратившись в обычное стадо Солнечных тюленей.
Проверить, не было ли только что увиденное очередной галлюцинацией, я не успел – с базы пришел радиовызов:
– Ферма-два – Пустыннику, Ферма-два – Пустыннику. Как слышите меня? Прием.
Дежурная фраза при вызове, но меня неожиданно охватило жутковатое ощущение «дежа вю». Чем черт не шутит… А если попробовать?
– Здесь Пустынник. Слышу вас хорошо, – ответил я и, решившись, добавил. – Что там у вас, ребята, неужто внеплановый космолет с голыми бабами на борту? Прием.
– С каких это пор ты интересуешься голыми бабами? Я думал тебе и твоих соларов хватает по самое не могу. Прием.
Ну далее по накатанной.
– С каких это пор ты интересуешься голыми бабами? Я думал тебе и твоих соларов хватает по самое не могу. Прием.
– С соларами я, конечно, трахаюсь, это ты верно заметил, да только кончить никак не могу. Голые же бабы…
Стоит ли сообщать, что разговор с базой повторился один в один, и я уже догадался, что произойдет дальше?
Поэтому, когда на обзорном экране появились три «розы», диаметром четырнадцать, восемнадцать и двадцать два километра, мне было совершенно ясно, что делать. Каким-то непостижимым образом солары сумели показать мне кусочек будущего, тем самым дав подсказку и оказав поддержку. И я намеревался данной поддержкой воспользоваться в полной мере. Правда, оставалось неясным, что именно ответит Адмирал на мой первый вопрос, и что я спрошу его потом, но… Видимо, будущее вариативно, и предусмотреть все не могут даже солары.
Что ж, спасибо и на этом. Клянусь, что если Земля уцелеет… Впрочем, без всяких «если». Пастух я или кто? А пастух всегда найдет выход из самого безнадежного положения. Особенно, когда рядом с ним его любимое стадо.